Кайли в журналах

Фотографии профессиональных фотографов, сканы журналов
Аватара пользователя
hemulith
Администратор
Сообщения: 677
Зарегистрирован: 08.11.2015 15:15
Благодарил (а): 152 раза
Поблагодарили: 571 раз

Непрочитанное сообщение hemulith » 06.10.2017 20:52

И еще один вариант того же интервью о Kylie at Home в журнале Hello!
http://www.hellomagazine.com/travel/201 ... spiration/

То, что осталось после удаления дублирующихся ответов
Kylie Minogue reveals the home comforts she can't live without
The singer launched her successful Kylie Minogue At Home collection in 2008
OCTOBER 06, 2017 - 15:05 BST BY CHLOE BEST

Kylie Minogue is set to inject some sparkle into homes around the UK with the launch of her new bedding collection for AW17. The singer's Kylie Minogue At Home range has been hugely successful since its launch in 2008, with designs inspired by her travels and music career, and the new collection is sure to be no exception. Here, Kylie reveals her favourite pieces, her home styling secrets and shares the home comforts she can't live without.

Изображение Изображение

What pieces do you particularly love from this collection?
It's not easy to answer that! Each design has its own identity and story to tell. I especially love the Glitter Fade for its ombre effect and Atmosphere for its lovely texture and shine. Each piece has been carefully designed with the wonderful team at Kylie Minogue At Home. We had a very specific vision for this collection and I'm delighted with the results!

Аватара пользователя
hemulith
Администратор
Сообщения: 677
Зарегистрирован: 08.11.2015 15:15
Благодарил (а): 152 раза
Поблагодарили: 571 раз

Непрочитанное сообщение hemulith » 19.02.2018 03:28

The Sunday Times Magazine
О разбитом сердце, шортах и приближающемся пятидесятилетии.

Откровения королевы поп-музыки о возвращении в строй после расставания и планах на следующие десятилетие.

ИзображениеИзображение


Будучи ребенком восьмидесятых, я выросла, наблюдая за Кайли Миноуг в роли автомеханика Шарлин Робинсон в бесконечном австралийском сериале «Соседи». На стене мой спальни висел постер с ней и Джейсоном Донованом, и я страстно мечтала, чтобы они и в реальной жизни состояли в романтических отношениях (как выяснилось позже, они состояли).

Моя подруга Сюзан познакомила меня с ее первым альбомом с незамысловатым названием «Кайли», и мы слушали его во время автомобильных путешествий, заставляя родителей перематывать кассету снова и снова.

Я повзрослела, и Кайли, в свою очередь, выросла как артист. За три десятилетия она выпустила 13 альбомов и продала больее 80 миллионов записей. Попутно она беспрестанно переосмысляла себя: секс-кошечка, шоугёрл, королева электро-поп-дэнс-музыки, и, наконец, после переезда в район Лондона Найтсбридж в 2011 году, почтенная жительница Британской империи.

Альбом Golden представляет Кайли в новом свете кантри-певицы. Частично записанный в Нэшвилле, он наполнен удалыми, переливистыми, неумолимо броскими мотивами, которые гарантировано засядут у вас в голове и останутся там до конца дня. В видео на первый сингл Dancing Кайли исполняет лайн-дэнс в ковбойских сапогах и сиянии страз.

В отличии от Мадонны, перевоплощения которой были не менее радикальными, Кайли никогда не казалась ни поверхностной, ни надменной. Если визуализацию известности изобразить в виде наложения кругов, один из которых представляет собой личность звезды, а другой — личность, с которой может соотнести себя каждый из нас, то Кайли одна из тех редких людей, что находятся в золотой середине на их пересечении. Нам кажется, что мы знаем ее, потому что мы выросли вместе с ней.
читать дальше
Изображение Изображение Изображение Изображение
Когда Кайли Миноуг врывается в лобби отеля Ритц, где назначена наша встреча, она выглядит едва ли иначе, чем на том постере в моей спальне 30 лет тому назад: улыбчивая, с выразительными глазами и круглыми щечками. В мае ей исполнится 50, но возраст выдают лишь морщины вокруг глаз. Во плоти она миниатюрна и гибка, словно гончая, одета в белую рубашку, золотистые сапоги из змеиной кожи и юбку с каймой из страз и похожа на украшение для особо гейской ёлки.

«Это так много значит для меня!» — восклицает Кайли, когда я рассказываю свои забавные истории, связанные с ней. — «Обожаю такие рассказы, я от них без ума. Если бы ты мне не рассказала, я бы никогда не узнала».

Она говорит, что одна из самых важных причин, по которым она любит находится на сцене, это чувство тесной связи с аудиторией. «На космическом уровне, мне это очень нравится. Люди купили билеты, слушали песни. Кто-то ради концерта оставил ребёнка с няней, кто-то сделал укладку, все эти усилия, о которых я даже не знаю, они переполняют мое сердце».

Очевидно, что её поклонники важны для неё. Песня Sincerely Yours с нового альбома посвящена им («Даже если больно, я всё на свете сделаю для вас»), и становится понятно, что она черпает свои силы из их преданности. На их глазах она прошла через многое, включая недавний разрыв с 29-летним женихом, актером Джошуа Сассом, на фоне слухов о его неверности.

Они познакомились в 2015 году на съёмках американского телесериала «Галавант», а разрыв в феврале 2017 года был столь драматичным ещё и оттого, что Кайли, которая обычно избегает разговоров о личной жизни, в декабре 2015 года в радиопередаче Desert Island Discs поведала о своих чувствах с нехарактерной для неё откровенностью. Она называла Джошуа «моя любовь» и говорила, что была бы необычайно счастлива создать с ним семью. Нарушив правила передачи, она позволила ему выбрать один из восьми треков в качестве сюрприза для неё (им оказалось эротическое стихотворение, написанное отцом Сасса, Домиником).

Кайли откровенно признаётся, что к финалу их отношений, она была «подавлена». Для того, чтобы прийти в себя, она отправилась в Таиланд с двумя подругами.

«Я хотела, чтобы всё закончилось. Я поняла, что мне нужно восстановиться… моё физическое здоровье было под угрозой. Полагаю, это было то, что называют нервным срывом».

Она наглядно демонстрирует, что имеет в виду, скорчившись, сжавшись в комок: «Я думала: нет, нет, нет, нет…»

Таиланд дал ей возможность «прийти в себя, набраться сил и жить дальше». Она проводила дни на пляже, разговаривая с подругами или же наоборот, не говоря ни слова, и наконец почувствовала «абсолютное умиротворение».

Как долго ты там пробыла? «Шесть дней». Я подумала, что полгода. «Боже, нет! Шести дней предостаточно. Наверное, я отреагировала слишком резко. Я могу уйти в крутое пике, но долго там не пребываю. У меня практичное отношение к жизни».

Отчасти Кайли сочла, что общепринятый путь с помолвкой и замужеством — это именно то, что ей нужно (даже невзирая на разницу в 20 лет в возрасте с Джошуа). «Я прошла через все стадии принятия того, что «это делают все», но на самом деле этот союз был мне не нужен. Я никогда, ни девочкой, ни женщиной, не мечтала пройти к алтарю, так что я встряхнула себя и перешла к «больше никогда не собираюсь этого делать».

И всё же, Кайли не кто иной как неисправимый романтик. Её отношения с обескураживающе привлекательными мужчинами — от покойной рок-звезды Майкла Хатченса до французского актера Оливье Мартинеза и испанского манекенщика Андреса Веленкосо — всегда страстные, длятся не менее двух лет и изобилуют подробностями в колонках сплетен.

«Я обожаю романтику, мне нравится влюбляться и пребывать в состоянии любви» — признаёт она. Теперь, когда потрясение после расставания с Джошуа проходит, её внутренний монолог о поисках любви преисполнен оптимизмом, но все же осмотрителен: «Я наверняка снова попытаю счастья. Что будет дальше? Получится ли на этот раз? Скорее всего, нет. А может статься, что да. Я сделаю еще одну попытку» — она улыбается. — «Обычные вопросы! Не столь важно, сколько тебе лет [в момент разрыва], но в моём возрасте всё же начинаешь задумываться: «И что теперь?» Хотя прямо сейчас меня это не так уж и беспокоит, мне нравится… как это сказать? Быть полностью самой собой».

Занятно, что на протяжении всего разговора, Кайли ни разу не назвала имени Джошуа Сасса. «Я очень не хочу вдаваться в подробности, потому что считаю это нечестным по отношению к нему». Затем она добавляет: «Я уже пережила эту историю» — и вы получаете представление о силе её характера, когда под внешней оболочкой милой и мягкой куколки на миг проблёскивает сталь. «Как ты смогла справиться?». Она пожимает плечами: «Я просто сделала это».

Будучи в первую очередь артисткой, Кайли всегда жила в соответствии с принципом «шоу должно продолжаться». Ничего другого она не знала. Ещё ребёнком в Мельбурне «я мечтала только об этом и ни о чём другом».

Её отец Рон работал бухгалтером, а вот мать Кэрол была профессиональной танцовщицей, и нередко приводила своих троих детей на театральные постановки или уроки музыки. Кайли обучалась игре на фортепиано и скрипке, но затем, открыв для себя Принца, Адама Анта и Duran Duran, потеряла интерес к классической музыке. Она захотела стать Оливией Ньютон-Джон из «Бриолина» или «блондинкой из АББА», на какое-то время предавшись мечтам, что глава семейства по соседству «окажется музыкальным продюсером и случайно услышит, как я пою».

Её сценический талант позволил ей получить сначала небольшие роли в сериалах, а затем и роль Шарлин в 1986. Этот прорыв принес ей известность, а кульминацией сериала стала свадьба Шарлин и Скотта в исполнении Джейсона Донована, привлекшая к экранам Великобритании аудиторию в 20 миллионов человек.

Давление нарастало. В какой-то момент, страдая от беспокойства, она доверила тревоги брату, которого называет «скалой, потому что он надёжный и заботливый». У него есть отличное выражение, он сказал: «Спусти пфф-клапан!». Что-что? «Пфф-клапан. Ты выдыхаешь — пффффф! — как паровой двигатель. Выпускаешь пар».

Кайли пользуется пфф-клапаном по сей день. Сейчас, например, из-за большого числа разъездов «наступил момент, когда я устала настолько, что мне просто необходимо хорошенько выплакаться». Она подыскивает какой-нибудь фильм, снятый будто бы специально для этой цели («девчачье слезливое кино, под которое можно рыдать всласть») и в итоге соглашается на классику «Из Африки».

В разгар подростковой славы, Кайли запела. Сначала в Австралии, затем отправилась в Лондон на встречу с продюсерским трио Сток, Эйткен и Уотерман. Несколько дней в ожидании их звонка она гуляла по городу, посетила музей Мадам Тюссо, прокатилась на двухэтажном туристическом автобусе, в надежде, что о ней не забыли. Когда же она наконец предстала перед продюсерами, они решительно не знали, что делать с этой голубоглазой инженю. По её словам, кто-то из них проронил: «Ей потребуется немало удачи», вжух и так поп-классика появилась на свет. Сингл I Should Be So Lucky был продан более, чем одним миллионом копий.

С тех пор темп работы стал беспощадным. «Так уж я приучена», — говорит Кайли, — «загорается красный свет [лампочка «в эфире»] и я включаюсь. Продаю, неважно что. Наверное, корни этого кроются в съемках в сериале «Соседи». Нет времени, учи слова, произнеси их, следующая сцена».

Такое отношение позволило ей успешно преодолеть её худшие времена, хотя, поддавшись её чарам сердечности и дружелюбия, легко забыть о том, через что она прошла. Два года, с 1989 по 1991, она встречалась фронтменом INXS Майклом Хатченсом, который был найден мертвым в номере сиднейского отеля в 1997 году.

«Покойся с миром», — вздыхает Кайли. Такая трагедия, говорю я. «Это так», — она кивает, — «Что за личность, такой харизматичный, прекрасный, весёлый. Великая утрата». Она признает, что именно Майкл научил её уверенности в её сексуальности, как на сцене, так и вне её. Перед каждым выступлением Кайли он говорил ей, что «пришло время надеть эго-накидку».

«Половина из нас, артистов, самые неуверенные в себе люди из всех, что вы видели. Мы постоянно задаемся вопросом, когда же все поймут, что я только притворяюсь». Хатченс с его безапелляционной мужественностью и уверенностью в себе, помог ей преодолеть сомнения. Она надевает «эго-накидку» каждый раз выходя на сцену: «Ты можешь быть больна, твое сердце может быть разбито, ты могла только что получить дурные вести, но шоу должно продолжаться».

Вне света рампы Кайли считает себя немного застенчивой. Во время съемок в Spinning Around ей пришлось забраться на барную стойку в золотых шортах, купленных подругой за 50 пенсов на рынке Портобелло, тогда она будто бы перевела мысленный переключатель в положение «да, отлично, сделай это, извивайся на стойке…» — являясь весьма подвижным собеседником, она прерывается, чтоб изобразить несколько танцевальных движений плечами. — «Да, будучи самой собой, я бы эти шорты ни за что не надела, но в том мире они казались уместными».

Ее соблазнительные формы стали настолько знаменитыми, что в начале двухтысячных таблоид The Sun инициировал кампанию, преследовавшую целю внесение ягодиц Кайли в число объектов Всемирного наследия на том основании, что они являются образцом исключительной природной красоты. А золотые шорты доживают свой век в Центре искусств в Мельбурне, где никому не дозволено прикасаться к ним без пары белых перчаток.

В те дни, она начала считать свой собственный зад «отдельной сущностью». «Тогда только и было разговоров, что про эти шорты. А я думала: «Вот пусть они идут и дают все эти чертовы интервью, а я дома посижу!» Интересно, есть ли и другие составляющие ее творческой сущности, о которых она думает в третьем лице? Быть может альтер-эго дивы, как Саша Фирс у Бейонсе?

«У меня нет для нее имени, однако определенно существует… не знаю, как назвать это правильно, не пропасть, не вакуум, но некое расстояние, вполне ощутимое, которое ты преодолеваешь прежде чем переключишься, и все вокруг изменяется». Когда она выходит на сцену? «Это изумительное чувство, не буду лукавить. Ты сбегаешь от всех своих проблем в турне. Там жизнь проще».

Однако порой жизнь может вернуть в реальность с сокрушительной силой внезапности. Кайли была посреди турне Showgirl в 2005 году, когда узнала, что больна раком груди. Ей было 36 лет, она нащупала опухоль и обратилась в поликлинику за маммографией. Полная благих намерений медсестра сказала ей, что та слишком молода для выполнения этой процедуры. «Она сказала мне: «Тебе не о чем беспокоится, тебе даже сорока лет нет», а я отшутилась, что мне до сорока немного осталось или как-то в этом духе».

Получив результаты, «я не вопрошала, почему это случилось именно со мной, я об этом не думала. Очевидно, я была в состоянии шока. Я помню каждую секунду этого мгновения, всё было словно в замедленном движении. Время остановилось».

Она отменила тур и отправилась лечиться в Париж, где жил её тогдашний возлюбленный Оливье Мартинез. Она прошла через частичную мастэктомию и несколько курсов радио- и химеотерапии, которые истощили её настолько, что «спуститься в кафе было достижением. У тебя нет ни волос, ни бровей, ничего, и ты думаешь: «Так, я собираюсь дойти до кафе». Это было достижением». Ее голос становится все тише. Ее глаза тускнеют. «Об этом нелегко вспоминать».

Она примирилась с тем, что смертна? «Это сложный вопрос. Я не знаю».

Я осознаю всю иронию обсуждения подобного предмета с тем, кто столь неразрывно связан с вечной молодостью. До последнего времени Кайли казалась не подверженной возрастным изменениям, отчасти — по её собственному признанию — из-за того, что слегка перегнула палку с ботоксом. Она отказалась от него и теперь выглядит намного лучше, черты её лица стали более чёткими и изящными и она, кажется, пребывает в мире с собой. Она по-прежнему выглядит на добрых двадцать лет моложе истинного возраста, и мысль о том, что в мае ей исполнится 50, поражает воображение.

«Я знаю…», — начинает Кайли уныло, но прерывает саму себя. «Я должна говорить не так». Она расправляет плечи и говорит с воодушевлением: «Я знаю, мне будет 50! Мне ужасно хочется сделать что-то, что выйдет за рамки привычного, быть может устроить грандиозную вечеринку. Я обычно отмечаю не так, но почему бы в этом году и не поступить иначе».

В прошлом Кайли не раз говорила о желании завести семью. Приближающийся полувековой рубеж бросает тень сомнения на вероятность того, что это осуществимо. Она все еще хочет иметь детей?

«Нет, это не для меня», — отвечает она твёрдо. — «Я уже наступила на эти грабли не раз, задаваясь вопросом, смогу ли это осуществить. Но нет. Я имею в виду, когда я задумываюсь о том, каково это, быть матерью, смотреть в глаза своего ребёнка…», — она подбирает слова, в попытке облечь в них то, что стало для неё несомненно болезненным откровением. — «Конечно же, я воображаю, на что бы это могло быть похоже. Но что суждено, то суждено, не представляю, если бы вдруг, каким-то чудом, я заберемела… в данный момент моей жизни, я не знаю, разве я смогла бы на это пойти?». Она делает паузу. «Это не часть моей жизни. Не буду лгать и утверждать, что не грущу об этом, но и не принимаю слишком близко к сердцу. Я же не могу ничего изменить. К тому же велика вероятность, кто если/когда я найду свою половинку, у него уже будут дети. Так что я могу представить себя мачехой».

Повисает пауза, затем атмосфера сокровенных размышлений будто по щелчку невидимого переключателя сменяется жизнерадостным оптимизмом. Кайли улыбается, ее золотистые сапожки блещут и мерцают. Я задумываюсь о том, пересекла ли она только что ту самую пограничную зону, облачившись в эго-накидку, которую надевает выходя на сцену. Ведь что бы с ней не происходило, Кайли Миноуг знает — шоу всегда должно продолжаться.
Автор: Элизабет Дей (хе-хе :erose:)
Фото: Стив Шофилд для The Sunday Times Magazine
Укладка и макияж: Кристиан Вермаак
Стиль: Саша Лилик
Розовый свитер: Temperley London
Платье на обложке: Питер Дандас
Сапоги и ремень: винтаж
Перевод: moi :merci:
Оригинал: https://www.thetimes.co.uk/magazine/the ... -qnhc6ml9p


Полный текст доступен только зарегистрированнм пользователям, поэтому ниже привожу его полностью:
читать оригинал
As a child of the 1980s, I grew up watching Kylie Minogue playing the role of the car mechanic Charlene Robinson in the long-running Australian soap Neighbours. I had a poster of her and her co-star Jason Donovan on my bedroom wall and fervently wished the two of them were romantically involved in real life (later, it would turn out they were).

My best friend, Susan, introduced me to her first album — called simply Kylie — and we listened to it on long car journeys, forcing our parents to rewind the cassette tape over and over again.

As I grew older, Minogue also matured as an artist. Over the course of three decades, she has released 13 albums and sold more than 80m records. Along the way, she constantly reinvented herself: sex kitten, showgirl, electro-pop dance queen and honorary Brit after moving to Knightsbridge, London, in 2011.

Her new album, Golden, sees Minogue in her new incarnation as country-music babe. It was written partly in Nashville, and the songs have an upbeat, twanging lilt that ensures they lodge in your brain and stay there, relentlessly catchy, for the rest of the day. The video for the first single, Dancing, features Minogue line-dancing in rhinestone and cowboy boots.

Unlike Madonna, whose reincarnations have been just as dramatic, Minogue has never seemed brittle or aloof. If fame consists of two overlapping circles, one denoting celebrity and the other relatability, Minogue is one of those rare beasts who occupies the sweet spot at the centre of the Venn diagram. We feel we know her because we have grown up alongside her.

When Minogue sweeps into the lobby of the Ritz hotel, where we’re meeting, she looks almost exactly the same as that poster on my bedroom wall from 30 years ago: smiling features, expressive eyes and chipmunk cheeks. She’s 49, turning 50 in May, yet the only sign of age is a radial smattering of crow’s feet. In person, she is tiny and lithe, like a glamorous whippet, and wears a white T-shirt, gold snakeskin boots and a skirt hemmed with sparkling thread. She looks like something you’d find on top of a particularly camp Christmas tree.

“It means so much to me!” she whoops when I tell her my Kylie anecdotes. “I love hearing these stories. It blows my mind. If you didn’t tell me, I wouldn’t know.”

She says that one of the things she most likes about being on stage is that sense of intimate connection. “On a cosmic level, I love it. People have bought the tickets, they’ve listened to songs. Or they’ve arranged babysitters or they’ve done their hair, it’s all that other stuff that I don’t know about that just fills my heart.”

Her fans are clearly important to her. There is a track, Sincerely Yours, on the new album that is dedicated to them (chorus: “Even when it hurts / There’s nothing on earth I wouldn’t do for you”) and you get the sense she takes strength from their loyalty. They’ve seen her go through a lot over the years, not least her most recent break-up, from her 29-year-old fiancé, the actor Joshua Sasse, last February amid rumours of his infidelity.

The couple met in 2015, on the set of the American TV show Galavant, and the end of their relationship was all the more cruel because Minogue, who is usually reticent about her private life, had been on Radio 4’s Desert Island Discs in December 2015 professing her devotion with unfiltered enthusiasm. She referred to Sasse as “my love” and said it would be “incredible” to start a family. For one of her eight selected tracks, she broke with convention and allowed Sasse to choose a recording as a surprise (it was of him reading an erotic poem written by his father, Dominic).

Today, Minogue says candidly that she was “broken” by the end of the relationship. She took herself off to Thailand with two girlfriends to recuperate.

“I just wanted to stop,” she says. “I knew I needed to heal my … My physical system was compromised. I think it’s called a nervous breakdown.”

She shows me what she means, and starts to shiver, hunching over, curving in on herself. “I just thought, ‘No, no, no, no.’ ”

Thailand was an opportunity to “reclaim myself and get strong and get going”. She spent her days on the beach, talking to her friends or choosing to say nothing at all, and at the end of it she felt “absolutely calm”.

How long was she there for? “Six days.”

I thought she was going to say six months.

“Oh God, no! Six days are for ever. I think I reacted pretty quickly. I can take a nose dive pretty fast, but I won’t stay there long. I’m too practical.”

She says there was a part of her that had felt getting engaged to Sasse and following a conventional route to marriage (albeit with a near 20-year age gap between them) was the right thing to do.

“I went through all the motions of ‘This is what people do’, ” she says. “And it wasn’t the right union. I’ve never been that woman, that girl who dreams of walking down the aisle. You dust yourself off and you go through that period of ‘Never again. Not going to do it.’ ”

Minogue is nothing if not an incurable romantic, however. Her love affairs with dashingly handsome men are passionate and always seem to last at least two years, the details endlessly pored over in the gossip columns — from the late rock star Michael Hutchence to the French actor Olivier Martinez and the Spanish model Andres Velencoso.

“I love romance and I love to feel in love or be in love,” she admits. Now that the shock of the break-up with Sasse has worn off, Minogue says her internal monologue about finding love again is both optimistic and circumspect: “I probably will do it. What’s going to happen? Will it work? Probably won’t work. Might work. I’ll give it a try.” She smiles. “All these questions! I don’t think it really matters what age you are [after a break-up], but at my age you do go, ‘What now?’

“Although I’m not that bothered right at the minute, I’m enjoying being … how can I say this? Being fully within myself.”

It’s interesting that, in all of this, Minogue never once mentions Sasse by name.

“I really don’t want to talk about it much because I don’t think it’s fair on him.” Then she adds, “I’m beyond that story,” and you get a clear sense of her strength: a glimmer of steel beneath the sweet pop-poppet exterior.

“How do you get over it?” She shrugs. “You just do.”

As a performer, Minogue has always lived by the guiding principle that the show must go on. She has never known any different. As a child growing up in Melbourne, “I didn’t dream of doing anything else”.

Her father, Ron, was an accountant, but her mother, Carol, was a professional dancer and used to take her three children (Minogue has two younger siblings, Brendan, 47, a cameraman, and Dannii, 46, who of course followed her into pop) to theatre shows and music classes. Minogue played the piano and the violin, but then discovered Prince, Adam Ant and Duran Duran and lost interest in classical music. She dreamt of becoming “Olivia Newton-John in Grease or the blonde one in Abba” and for a while indulged in a fantasy that the father of the family next door “would be a record producer and would hear me singing”.

Her flair for performing landed her small parts in soap operas before she made her debut in the role of Charlene in 1986. It was a breakthrough that made her a household name and that culminated in an on-screen wedding to Scott, played by Jason Donovan, which attracted an audience of 20m in Britain.

The pressure was intense. For a while, she suffered from anxiety and confided in her brother, who she describes as “the rock, he’s just so solid, caring. He’s got a great expression — he says, ‘It’s just the pfffffer valve.’ ”

The what?

“The pfffffer valve. You just go pfffff, like something on a steam engine. You’ve just got to let it out.”

She still uses the pfffffer valve. Recently, because she has been travelling a lot, “I’ve had few moments where I’m so tired I just feel like I need a good cry.” She wants to find a weepy film she can watch expressly for this purpose (“a good chick flick so I can have a really good howl”). She’ll settle on a classic such as Out of Africa.

At the height of her teenage fame, Minogue started releasing music in Australia, before being flown to London to meet with the record producers Stock, Aitken and Waterman. For days, she wandered around the city waiting for their call. She visited Madame Tussauds and went on an open-topped bus tour, all the while hoping they hadn’t forgotten about her.

When she was finally summoned, the producers sat around unsure of what to do with this blue-eyed ingenue. According to Minogue, one of them said, “We need a song,” another said, “She should be so lucky,” and lo, a pop classic was born. I Should Be So Lucky went on to sell more than 1m copies.

Since then, Minogue’s pace of work has been fairly relentless. “I’m conditioned,” she says. “When the red [on air] light goes on, you’re on it. Sell it, whatever it is. I think that’s from my days on Neighbours. There’s no time, learn your lines, do it, move on to the next one.”

It’s a get-on-with-it attitude that has got her through some of her toughest times — because it’s easy to forget, given her warmth and down-to-earth charm, that she has been through a lot. She dated the INXS frontman, Michael Hutchence, for two years from 1989; he was found dead in a hotel room in Sydney in 1997.

“RIP,” Minogue sighs.

It was a tragedy, I say.

“It really was,” she nods. “What a creature! So charismatic, so gorgeous, funny, all of that. A great loss.”

She credits Hutchence with giving her confidence to explore her sexuality, both on stage and off it. He used to tell her, before she performed, that it was time “to put your ego jacket on”.

“Half of us performers are the most insecure bunch you’ll ever come across,” she says. “We’re asking, ‘When are they going to find out I’m a fraud?’ ”

Hutchence, with his strutting machismo and self-belief, helped her get through that. She still thinks of the “ego jacket” every time she goes on stage.

“You could be sick, you could be going through a break-up, you could just have had really bad news about something, but the show must go on.”

Away from the limelight, Minogue describes herself as “a bit shy”. When she recorded the now-infamous video for Spinning Around, writhing atop a bar in gold hot pants bought by a friend for 50p down Portobello Market, it was as if a mental switch had been flicked and then it was “cool, go for it, slide down the bar …” She breaks off for a sexy little shimmy — Minogue is a very physical conversationalist. “Yeah, I wouldn’t wear the hot pants as me, but in that world, it makes sense.”

In fact, her pert derriere became so famous that The Sun sponsored a campaign in the early Noughties to have Minogue’s rear end listed as a World Heritage Site on the grounds that it was an Area of Outstanding Natural Beauty. The gold hot pants, meanwhile, have been permanently rehoused at the Arts Centre Melbourne, where no one is allowed to touch them without putting on a pair of white gloves first.

She began to think of her bottom as “a separate entity”. “At the time, there was so much talk about the hot pants I was like, ‘Well, they can go and do all the bloody interviews then, I’ll stay home!’” It’s intriguing how much of her performative self she thinks of in the third person. Does she have a divaesque alter ego, like Beyoncé’s Sasha Fierce?

“I don’t have a name for it like Beyoncé does, but there’s definitely … I don’t know what to call it, it’s not a chasm, it’s not a void, but it’s a space, it’s a real space right before you go on and everything just changes.”

And when she gets on stage?

“It’s amazing. I’m not going to lie. You escape your problems on tour. It’s simpler there.”

Occasionally, though, real life intervenes with shattering force. She was halfway through her Showgirl tour in 2005 when she was diagnosed with breast cancer. She was 36, felt a lump and went for a mammogram at a walk-in clinic in Melbourne. The well-meaning nurse told Minogue she wasn’t old enough to be there.

“She said, ‘What are you doing around this end? You’re not 40.’ I made some joke about, ‘No, I’m not 40, but won’t be too far off,’ that kind of thing.”

When she got the results, “I never really thought, ‘Why me?’ I didn’t think that. But it was a total shock, obviously. I remember every moment. It was absolutely slow motion. Time kind of stood still.”

She cancelled the tour and was treated in Paris, where she was living with her then-boyfriend, Olivier Martinez. She had a partial mastectomy and rounds of radiation and chemotherapy that left her so weakened that “walking to the cafe was a big deal: you’ve got no hair, no lashes, no nothing and it was like, ‘OK, I’m going to go down to the cafe.’ That was a big deal.” Her voice becomes quiet. Her eyes glaze over. “It’s not the easiest thing to remember.”

Has she reconciled herself with her own mortality?

“It’s a huge question. I don’t know.”

I’m aware of the irony of discussing this with someone so inextricably linked to eternal youth. For so long, Minogue has seemed ageless, partly because — by her own admission — she went a little overboard with the Botox. She has since ditched the botulism and looks much better: her face is more structured, more graceful and seems more at peace with itself. She still looks a good 20 years younger than her real age and it’s fairly astonishing to think she is turning 50 in May.

“I know,” she groans, and then she stops herself. “I shouldn’t say it like that.” She sits up straighter and says brightly: “I know, I am!”

“I do feel like doing something a bit out of character like throw a massive party. That’s not what I normally do, but I think I’m going to do it this year.”

In the past, Minogue has spoken about her desire to start a family. Approaching her half-century has thrown that into doubt. Does she still want children?

“No, not for me,” she says firmly. “Been down that road, numerous times, as in, ‘Can I make this happen?’ But no. I mean, if I think about what it must be to be a mother and look into your child’s eyes, I mean, that’s …” She scrabbles around, searching for the right way to express something that has clearly been a painful realisation. “Of course I wonder what that would be like. But your destiny is your destiny and I can’t imagine, if by some miracle I got pregnant … at this point in my life, I wonder, could I even manage that?” She pauses. “That’s not in my life.

“It would be a lie to say there’s not a bit of sadness there, but I don’t get caught up in it. I can’t. I mean, what can I do? And there’s a high probability, if/when I meet someone, that they will have children anyway. So I could imagine being a stepmum.”

There is a beat of silence and then the atmosphere shifts, from inward reflection to upbeat optimism at the flick of an invisible switch. She smiles and her gold boots shimmer and twinkle. I wonder if she’s in the space, that liminal zone where she puts on her “ego jacket” before going on stage — because whatever else happens, whatever she has been through, Kylie Minogue has always known the show must go on.

Аватара пользователя
Glock
Модератор
Сообщения: 363
Зарегистрирован: 11.11.2015 15:05
Откуда: Киев
Благодарил (а): 325 раз
Поблагодарили: 20 раз

Непрочитанное сообщение Glock » 19.02.2018 23:36

Спасибо большое!


Вернуться в «Официальные»

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость